Предполагая, что на другой день может последовать решение произвести высадку на самом деле, кап. 1 р. Грант послал тральщиков протралить проход к пункту побережья, восточнее Булаира, удобному для приставания шлюпок, но после полуночи было получено неожиданное приказание совершенно иного характера.
Отдав приказание на ночь для южных участков, де-Робек в 11 ч. в. пошел на север, чтобы ознакомиться с положением дел у Габа-Тепе. В полночь на флагманский корабль прибыли с докладом старший морской начальник Анзакского участка адм. Тэрсби и два командира бригад. Они привезли письмо командира австралийского корпуса ген. Бердвуда на имя Гамильтона, в котором Бердвуд выражал крайние опасения — смогут ли его измученные войска оказать на следующий день решительное сопротивление новому натиску врага. Войска находились в таком состоянии, что энергичная атака или артиллерийский обстрел противника грозил катастрофой. В случае решения посадить их обратно на транспорты, Бердвуд считал необходимым сделать это немедленно.
Выяснив у Тэрсби, что обратная посадка войск потребует не менее трех суток, а также, что турки стоят чуть ли не вплотную к австралийцам, и, следовательно, обратная посадка неизбежно пройдет под огнем неприятеля. Гамильтон колебался недолго. Войска, которые могли сделать то, что они уже сделали, сделают и больше, и генерал послал на берег категорическое приказание держаться во что бы то ни стало.
Ночью были свезены на берег последние части австралийского корпуса.
Решение Гамильтона и вызвало то приказание, которое нарушило планы командира Canopus — кап. 1 р. Гранта. Де-Робек со своей стороны делал все возможное, чтобы по мере сил облегчить положение австралийцев, и в то же время готовился к худшему, т. е. к эвакуации. Командиру Canopus было приказано собирать все наличные шлюпки и пловучие средства и отбуксировать их в Габа-Тепе, а самому итти к Majestic на поддержку левого фланга австралийцев, оставив транспорты на попечение командира Dartmouth. Doris был отправлен на присоединение к Triumph, Queen Elizabeth стал против правого фланга южнее Габа-Тепе. Каждому кораблю был указан участок берега, за который он являлся ответственным. Сигналом было объявлено, что адмирал всецело надеется на эскадру, которая утром сумеет оказать должную поддержку доблестным войскам. Все оставшиеся на Мудросе свободные лихтеры и находившиеся у Булаира траулеры де-Робек потребовал к себе. Еще задолго до рассвета 36 лихтеров и шлюпок на буксире траулеров были на пути к Габа-Тепе.
Так закончился первый день операции, сопровождавшийся немалыми жертвами и потребовавший громадных усилий. Многого удалось достигнуть, но многое оставалось впереди, и даже самые мужественные сердца не могли без тревоги взирать на будущее. Однако, и противник не оставался спокойным. Высадка на юге произвела на него сильное впечатление. Турки считали, что английские войска сделали невозможное возможным, и сильно опасались за свои сообщения, находившиеся под угрозой наступления австралийцев от Габа-Тепе. Кроме того, план Гамильтона нарушал систему обороны, разработанную Лиман-фон-Зандерсом.
Хотя турецкий генерал, командовавший войсками южного района, и заявил, что в сумерки он перейдет в наступление и сбросит десант в море, Зандерс считал положение настолько критическим, что счел себя вынужденным снять обе дивизии, стоявшие в районе Булаира. Военные корабли и транспорты еще виднелись на горизонте, но фактически высадка не началась и могла окончиться демонстрацией. При таких условиях Зандерс пошел на риск и решил отправить свои дивизии в Майдос морем, оставив у залива одну лишь кавалерийскую бригаду[123].
ГЛАВА XVIII
ДАРДАНЕЛЛЫ. ПЕРВОЕ НАСТУПЛЕНИЕ С 26 ПО 28 АПРЕЛЯ. ПЕРВЫЙ БОЙ К КРИТИИ
Карта 3