— Вы откровенны, Сибилла!
— Лучше быть откровенной! А разве нет?
И она, вытянув цветок из букета на ее груди, стала прикалывать его к моему сюртуку.
— Что хорошего в притворстве? Ведь вы ненавидите бедность и я тоже. Я не понимаю глагола «любить»: временами, когда я читаю книгу Мэвис Клер, я верю в существование любви, но едва я захлопну книгу, моя вера исчезает. Поэтому не просите того, чего у меня нет. Я охотно выхожу за вас замуж; это все, что вы должны ожидать.
— Все! — воскликнул я с внезапным приливом гнева, смешанного с любовью, и, схватив ее руки, покрыл их безумными поцелуями. — Все! Вы — бесстрастный, ледяной цветок! Нет, это не все: вы должны растаять от моего прикосновения и узнать, что такое любовь; не думайте, что вы можете избегнуть ее влияния. Вы — дорогое, безрассудное, прекрасное дитя! Ваша страсть спит — она должна пробудиться!
— Для вас? — спросила она, близко наклоняясь ко мне; мечтательное выражение было в ее лучистых глазах.
— Для меня!
Она засмеялась.
— «О, вели мне любить, и я полюблю!» — процитировала она едва слышно.
— Вы полюбите, вы должны! — пылко твердил я. — Я буду вашим учителем в искусстве любви!