Лицо Матвея расцвело приятной улыбкой.
— А что же тот… Третий?.. Матвей махнул рукой:
— А! Не знаю уж, что и сказать… Поступил на службу или уж как… к какому-то здешнему… Тамани-голлу….
Барыня жалостно посмотрела на Матвея и покачала головой.
— Хороший господин, нечего сказать! Шайка мошенников!
— О господи, — вздохнул Лозинский.
— В этой стороне все навыворот, — сказала опять барыня. — У нас таких молодцов сажают в тюрьмы, а здесь они выбирают висельников в городские мэры, которые облагают честных людей налогами.
Матвей вспомнил, что и Дыма выбирал мэра, и вздохнул еще глубже. У барыни спицы забегали быстрее, — было видно, что она начинает чего-то сердиться…
— Ну, что же ты мне скажешь, моя милая? — спросила она как-то едко, обращаясь к Анне. — Ты пришла наниматься или, может быть, тоже поищешь себе какого-нибудь Таманиголла?..
— Она — девушка честная, — вступился Матвей.