— О, нет, — вмешался другой. — Я еду из Мильвоки и уже застал его в поезде. Он, кажется, сел в Чикаго, а может быть, и в Нью-Йорке. Он не говорит ни слова по-английски и беспомощен, как ребенок.
— Очевидно, иностранец, — сказал судья Дикинсон, меряя спящего Матвея испытующим, внимательным взглядом. — Атлетическое сложение!.. А вы, мистер Нилов, кажется, были у ваших земляков? Как их дела? Я видел: они выписали хорошие машины — лучшая марка в Америке.
— Да… теперь им еще трудно. Но они надеются.
— Читали вы извлечение из отчетов эмиграционного комитета?.. Цифра переселенцев из России растет.
— Да, — кратко ответил Нилов.
— А кстати: в том же номере «Дэбльтоунского курьера» есть продолжение истории нью-йоркского дикаря. И знаете: оказывается, что он тоже русский.
— В таком случае, сэр, он не дикарь, — сказал Нилов сухо.
— Гм… да… Извините, мистер Нилов… Я, конечно, не говорю о культурной части нации. Но… до известной степени все-таки… человек, который кусается…
— Без сомнения, он не кусается, сэр. Не все газетные известия верны.
— Однако… его поступок с полисменом Гопкинсом?