— Да, — продолжал Дикинсон. — Понять человека, значит узнать, чего он добивается. Когда я заметил этого русского джентльмена, работавшего на моей лесопилке, я то же спросил у него: what is your ambition? И знаете, что он мне ответил? «Я надеюсь, что приготовлю вам фанеры не хуже любого из ваших рабочих…»
— Да, все это странно, — сказал один из собеседников.
Между тем, Матвей, который опять задремал в поезде после ухода Нилова, вздрогнул и забормотал во сне.
— Вот тоже человек, которого трудно понять, — засмеялся один из американцев.
— Я не встречал никого, кто мог бы так много спать в таком неудобном положении.
Судья Дикинсон внимательно посмотрел на Матвея и потом сказал:
— Я готов биться об заклад: на душе этого человека… неспокойно. Я не знаю, куда он едет, но предпочел бы, чтобы он миновал наш город. О! у меня на этот счет верный глаз…
XXIX
Звон раздавался чаще, поезд замедлял ход, кондуктор вошел в вагон и отобрал билеты у серого старика и у его молодого соседа. Потом он подошел к спавшему Матвею и, тронув его за рукав, сказал:
— Дэбльтоун, Дэбльтоун, сэр…