— Зачем? — невольно вырвалось у меня.
Кругликов посмотрел на меня с выражением, в котором смешивалась старая печаль и тщеславие.
— Сватом-с, — ответил он не без гордости.
— Бог знает, что вы это рассказываете нам, Василий Спиридонович!
— Нет, не бог знает что-с, а истинную правду… Потому что, видите ли-с… Раиса Павловна пожелала. «Если же, говорит, вы можете так утверждать, что он от меня отступился, то присылайте его сватом…»
— Ну, и девка же… Ах, бедовая! — не выдержал опять Копыленков.
— И вы пошли? — спросил я с невольной укоризной.
— Да ведь повез… — застенчиво ответил рассказчик и затем с внезапною резкостью повернулся к Копыленкову: — А вы, милостивый государь, не можете ничего понимать! Замечания делаете, а понятия чувств не имеете-с.
— Очень нужно еще и понимать-то тебя, — отразил неожиданную атаку озадаченный купец.
— Ну, и м-м-малчи-те-с, — отрезал Кругликов каким-то скрипучим голосом и опять повернулся ко мне.