Янкель стал смотреть на свет какие-то шаровары, чтобы ошибкой не дать чорту новых, а в это время за рекой, по дороге из лесу, показалась пара волов. Волы сонно качали головами, телега чуть-чуть поскрипывала колесами, а на телеге лежал мужик Опанас Нескорый, без свитки, без шапки и сапогов, и во все горло орал песни.
Добрый был мужик Опанас, да только, бедняга, очень водку любил. Бывало, только снарядится куда выехать, а уж Харько у шинка сторожит и кличет:
— Не выпить ли тебе чарочку, Нескорый? Куда торопиться?
Он и выпьет.
Выедет после того за село, через плотину, а там уж, у другого шиночка, сам мельник кличет:
— А не выпьешь ли чарочку. Нескорый? Куда тебе поспешать?
Он и тут выпьет. Глядишь — и вернется домой, никуда не ездивши.
Да, добрый был мужик, но, видно, судьба ему судила пропадать промежду двумя шинками… А все-таки человек был веселый и все, бывало, песни поет. Весь, бывало, пропьется, и баба сердитая дома дожидается, а он как песню или прибаутку сложил, так думает, что горе избыл. Так и теперь: лежит себе в телеге и поет во все горло, что даже лягушки с берега кидаются в воду:
Волы мои крутороги
Идут по дороге…