Велел пан принести канчуки, растянули Романа, пан его спрашивает:
«Будешь, Роман, жениться?»
«Нет, говорит, не буду».
«Сыпьте ж ему, — говорит пан, — в мотню[53], сколько влезет».
Засыпали ему таки немало; Роман на что уж здоров был, а все ж ему надоело.
«Бросьте уж, говорит, будет-таки! Пускай же ее лучше все черти возьмут, чем мне за бабу столько муки принимать. Давайте ее сюда, буду жениться!»
Жил на дворе у пана доезжачий, Опанас Швидкий. Приехал он на ту пору с поля, как Романа к женитьбе заохачивали. Услышал он про Романову беду — бух пану в ноги. Таки упал в ноги, целует…
«Чем, говорит, вам, милостивый пан, человека мордовать, лучше я на Оксане женюсь, слова не скажу…»
Эге, сам-таки захотел жениться на ней. Вот какой человек был, ей-богу!
Вот Роман было обрадовался, повеселел. Встал на ноги, завязал мотню и говорит: