На лице старика мелькнуло выражение какого-то неудовольствия, точно пренебрежения…
— Что с ним делается?..
— Как это вы так говорите — что с ним? Ведь он сумасшедший, чуть не убился.
— То было, да прошло. Как это он в первое-то время не убился, это точно, что странно… Ну, а теперь…
— Что теперь? Он ее очень любил!..
— Эх, себя любил, вот что!
Я с удивлением взглянул на него… На лице его выражалось сильное неудовольствие. Он смотрел в окно, и это выражение усилилось.
Под окном раздались шаги; две тени промелькнули в светлом четырехугольнике, на стене. Одна — мужская, высокая, сильная; из-за нее виднелась склоненная маленькая головка…
Сначала эта картина не произвела на меня никакого впечатления, но я взглянул на Якуба, и глаза наши встретились. Я понял, что выражал этот взгляд, и что-то точно кольнуло меня…
Что ж, пожалуй, и верно… Это в порядке вещей, и это мое ощущение — глупо… Впрочем, кажется, мне скорее неприятно за Голубку. Да, кажется, так…