Я не заметил, как вошла Соня, вернее, я и заметил, но моя мысль была занята предыдущим.
Когда она подошла к постели, я повернулся к ней и тут только сознал, что это, собственно, наша первая встреча. Я протянул ей руку.
— Здравствуйте, Софья Григорьевна…
Она застенчиво подняла на меня глаза, взглянула как-то вопросительно, робко и покраснела.
— Вы очнулись!..
Она еще раз вскинула на меня глаза и еще сильнее покраснела. Очевидно, этот момент, момент встречи — застиг ее врасплох. Она, вероятно, иначе представляла его себе. Я был спокоен; я знал, что тон, в котором пойдет разговор, будет решающим, знал — и каков будет этот тон. Я владел собою свободно и не видел причины для насилия над собою.
— Да, я очнулся. Я вам очень благодарен, Софья Григорьевна, за ваши заботы… Вам было много хлопот… Кажется, вам приходилось в первое время возиться с двумя…
Я говорил искренно, как хорошей и доброй знакомой.
Она опустила глаза. Минуту ее опущенное лицо, очевидно, горело. Может быть, на глазах были слезы, но глаз я не видел.
— Мне не было… тяжело… — начала она после минутного молчания, — кроме того, Сергей Григорьевич оправился быстро. Доктор сказал, что там… опасности нет… Все это… вышло потому, что за ним не доглядели. Больше суток в лесу… бессонница… Ну и при этом сильное горе… произвело временное… Как это?.. Ну да, временное помрачение. Доктор говорит, что у него счастливая организация и что у таких натур… он употребил какое-то особенное слово… Да, психоз… ну вот, психоз у таких натур не страшен…