— А ты вот что: ты, паничку, поди в ту комнату да и спытай у панича, у Михаила, что он скажет тебе?
— Сходи сам.
— Да я, видите ли, боюсь… Мне того, мне не того… А вы бы сходили-таки, вам таки лучше сходить. Не бог знает, что с вами сделают.
— Ас тобой?
— Э, какой же ты, хлопчику, беспонятный. Иди-бо, иди…
Он выдвинул Марка из угла и двинул к дверям. Марк предпочел бы лучше провалиться сквозь землю, чем предстать теперь перед всеми — ив особенности перед Михаилом — в одной рубашке и так неожиданно. Но рука незнакомца твердо направляла его вперед.
— Что это, откуда-то дует… — послышался тихий голос матери. Тогда Михаил повернулся на стуле, и Марк понял, что участь его решена. Поэтому он со злобой отмахнул руку незнакомца и храбро выступил перед удивленными зрителями.
— Он говорит, вот этот… — заговорил Марк громко и с очевидным желанием свалить на мужика целиком вину своего неожиданного появления, — узнай, говорит, что, мне лошадей распрягать или не надо?..
— Кто? Где? — спрашивал отец, повернувшийся на говор.
— Там вот, мужик.