— Вот и вы, — говорит Якуб, слезая. Мы крепко с ним обнимаемся. — А это товарищ твой? Здорово, здорово… Ну что же! В час добрый, где ваши вещи?
Мы уложили свой необильный багаж. Вечер свежий, прохладный, опускался все ниже; мой спутник возился с телегой, прилаживая наши пожитки. Мы с стариком стояли на платформе. Я смотрел на знакомые окрестности. Впереди огоньки загорались в синеве вечера один за другим. Издали, слева, со стороны дальнего леса доносился замиравший свисток машины… Казалось, это были последние отголоски прошедшего. Дымок ходил еще над чернеющей дальнею рощей… меньше, слабее… исчез.
Хорошее, трезвое чувство спокойствия, уверенности охватило меня всего. Впереди было ясно.
Товарищ, склоненный над телегой, поднял голову и улыбнулся. Ладно!
Мы уселись. Якуб взобрался последний.
— Ну, с богом, в час добрый. В дорогу, хлопче, в дорогу!..
1879