Он тихо закрыл полог и обратился к Проскурову, который, между тем, уставился на него своими упорными глазами.
— Пожалуйста, — попросил заседатель, опуская глаза, — опишем при вскрытии, завтра… Теперь исследуем обстановку и перенесем тело в Б.
— А там произведем допрос арестованному по этому делу, — сказал Проскуров жестко.
Глаза Безрылова забегали, как два затравленные зверька.
— Арестованному? — переспросил он. — У вас есть уже и арестованный?.. Как же мне… как же я ничего не знал об этом?
Он был жалок, но тотчас же попытался оправиться. Кинув быстрый, враждебный взгляд на крестьян и на своего ямщика, он обратился опять к Проскурову:
— Вот и отлично-с. У вас дело кипит в руках… зам-ме-ча-тельно…
VIII. «Иван тридцати восьми лет»
Около полуночи, отдохнув несколько и напившись чаю, чиновники приступили к следствию.
В довольно просторной комнате, за столом, уставленным письменными принадлежностями, поместился по середине Проскуров. Его несколько комичная подвижность исчезла; он стал серьезен и важен. Справа уселся Безрылов, успевший совершенно оправиться и вновь приобретший свою армейскую развязность. Во время короткого роздыха он умылся, нафабрил усы и взбил свои седоватые кудри. Вообще, Безрылов стал бодр и великолепен. Похлебывая густой чай из стоявшего перед ним стакана, он посматривал на следователя со снисходительною улыбкой. Я уселся на другом конце стола.