Он помолчал и через некоторое время прибавил тише:
— Венчаться хочут… Все она, Марья, затевает. Они, положим, по бродяжеству вроде как венчаны.
Косая пренебрежительная улыбка мелькнула на его лице, и он продолжал:
— Круг ракитова кусточка, видно… Ну, ей это, видишь ты, недостаточно, желает у попа.
— Да ведь он бродяга!
— То-то и оно: непомнящий, имени-звания не объясняет. Она то же самое. Ну, да ведь… не Расея. Знаешь сам, какая здесь сторона. Гляди, за бычка и перевенчает какой-нибудь.
Он неодобрительно вздохнул и покачал головой.
— А все Марья… Не хочется как-нибудь, хочется по-хорошему… Ну, да ничего, я ей говорю, у вас не выдет… Хошь венчайся, хошь не венчайся, толку все одно ничего!.. Слышь, опять выпалил…
— А вы, Тимофей, не любите Степана, — сказал я.
Он как будто не понял.