— Ворона, — сказал кто-то.
— Медведь, — возражал другой ямщик.
Мнения разделились. Одним черная точка казалась не больше вороны, другим — не меньше медведя: отдаленное однообразие этих белых подвижных масс, лениво проплывавших между высокими горами, — совершенно извращало перспективу.
— Откуда же взяться медведю на середине реки? — спросил я у ямщика, высказавшего предположение о медведе.
— С того берега. В третьем годе медведица вон с того острова переправилась с тремя медвежатами.
— Нонче тоже зверь с того берега на наш идет. Видно, зима будет лютая…
— Мороз гонит, — прибавил третий.
Весь наш караван остановился у мыса, ожидая приближения заинтересовавшего всех предмета. Белая ледяная каша между тем тихо подвигалась к нам, и было заметно, что черная точка на ней меняет место, как бы действительно переправляясь по льдинам к нашему берегу.
— А ведь это, братцы, козуля, — сказал, наконец, один из ямщиков.
— Две, — прибавил другой, вглядевшись.