— Ребята теплые! — ответил он с насмешкой в голосе.
— Не совсем только подходящая компания для девочки…
— Ни-и-чего! — ответил он уверенно. — Го-го! Островского никто не обидит, а за Анюту… горло перерву!..
— Островской! Куда ушел? С кем ты там разговариваешь? — крикнул один из бродяг от костра.
— Молчи! Не твое дело! — грубо ответил ему Островский и, опять обращаясь к нам, прибавил: — Думаете, пропаду?.. Нет, не пропаду… Был дурак, чуть не пропал… Ха! Думал святую землю работать, других научить, как за нею ходить надо… Спасибо, самого научили!
— Островской, дьявол! — послышалось опять с берега, и один из сидевших у костра бродяг зашевелился…
— Однако вы лучше проезжайте по добру, — сказал Островский. — Товарищи мои выпили… Как раз захотят познакомиться…
Фрол быстро двинул лодку багром, и она нырнула с нами из освещенного пространства в темноту.
— Храни господи, — сказал старый ямщик. — Жиган ныне голодный, как волк. На станках не подаем мы… А водку жрут, — прибавил он с удивлением и, пожалуй, с завистью…
Мне показалось, что Островский тоже был слегка выпивши. Мы отъехали сажен тридцать, когда с берега послышался пьяный голос бродяги: