Старик сорвался глухим хрипом и болезненно закашлялся.
— Э-эх, — сказал он с горечью, — съела у меня голос река-матушка.
Микеша продолжал кричать, не останавливаясь для передышки…
— Идут, — сказал наконец Фрол.
Действительно, за отмелью мелькнули огни фонарей, и Микеша тоже смолк. И тотчас же со стороны реки, из-за горы, как бы в ответ на крик ямщика раздался такой же протяжный крик, только чудовищно громкий и глубокий. Мы невольно переглянулись и замерли, охваченные безотчетным испугом… Казалось — сказочное чудовище проснулось и завыло где-то неподалеку.
— Пароход, — сказал первым опомнившийся Фрол.
Вскоре в глубине темной ночи послышались частые гулкие удары, и на реку, сверкая огнями, выплыл пароход с двумя барками. Микешка быстро вскочил в лодку и отсунулся от берега, кинув Фролу его узел. Через минуту лодку едва можно было разглядеть на темных волнах Лены.
— Прощай, Микеша! — крикнул я вдогонку.
— Прощай-ай! — донеслось в ответ из темноты.
— Варнака к варнаку тянет, — с презрением сказал Фрол. — К жиганам, видно, пристанет.