Прошло около месяца. Покончив с делами; я опять возвращался в губернский город на почтовых и около полудня приехал на N-скую станцию.
Толстый смотритель стоял на крылечке и дымил сигарой.
— Вам лошадей? — спросил он, не дав мне еще и поздороваться.
— Да, лошадей.
— Нет.
— Э, полноте, Василий Иванович! Я ведь вижу… Действительно, под навесом стояла тройка в шлеях и хомутах.
Василий Иванович засмеялся.
— Нет, в самом деле, — сказал он затем серьезно. — Вам теперь, вероятно, не к спеху… Пожалуйста, я вас прошу: погодите!
— Да зачем же? Уж не губернатора ли дожидаетесь?
— Губернатора! — засмеялся Василий Иванович. — Куда махнули! И всего-то надворного советника, да уж очень хочется мне этого парня уважить, право… Вы не обижайтесь, я и вам тоже всею душой. Но ведь я вижу: вам не к спеху, а тут, можно сказать, интерес гуманности, правосудия и даже спасения человечества.