Но Василий Иванович уже смеялся,
— А, чорт возьми! Вечно вы с вашими шутками, а мне некогда! — досадливо сказал Проскуров, очевидно не в первый раз попадавший в эту ловушку. — Скорее, бога ради, у меня тут дело!
— Знаю, убийство…
— Да вы почему знаете? — встревожился Проскуров.
— Почему знаете! — передразнил смотритель. — Да ведь заседатель-то уж там. От него слышал.
— Э, врете вы опять, — просиял Проскуров, — они-то еще и ухом не повели, а уж у моих, знаете ли, и виновный, то есть собственно… правильнее сказать — подозреваемый, в руках. Это, батюшка, такое дельце выйдет… громчайшее!.. Вот вы посмотрите, как я их тут всех ковырну!
— Ну, уж вы-то ковырнете! Смотрите, не ковырнули бы вас. Проскуров вдруг встрепенулся. Во дворе забрякали колокольцы.
— Василий Иванович, — заговорил он вдруг каким-то заискивающим тоном, — там, я слышу, запрягают. Это мне, что ли?
При этом он схватил смотрителя за руку и бросил тревожный взгляд в мою сторону.
— Ну, вам, вам… успокойтесь! Да что у вас там в самом-то деле?