— Что за странный человек! — говорила красивая дама, прохаживаясь теперь под руку со стройным седым господином в судейской форме.
— Да, странный. Адвокат и художник.
— Хороший?
— Как вам сказать? Мы, прокуроры, его боимся. В нем есть какая-то особенная непосредственность, действующая на присяжных. Впрочем, в нашем мире он считается дилетантом. Его картин я не видел, но они пользуются некоторой известностью. Его портреты иногда, говорят, превосходны.
В рубке тоже говорили об Алымове.
— Всегда так — появится нивесть откуда и вдруг пропадет, — сказал молодой помощник.
— Какого только народу нет у белого царя, — прибавил с своей стороны лоцман, но тотчас же оба насторожились.
За поворотом мы увидели неожиданно вчерашнего соперника — «Коршуна». В Ставрополь он пришел раньше, но там, видимо, перегрузился и теперь шел тяжело, точно под ним была не вода, а патока.
— Ишь, насосался, — радостно сказал помощник и, нагнувшись к трубе, скомандовал:
— Прибавь!