— Оно, мол, и правда. Надо бы и у нас, как у людей. Чем мы хуже?
Может, и в самом деле от этого, может, и от другого чего, только пошли по округе темные толки… Дошло и до воеводы, и стал воевода тоже задумываться. Велит согнать обывателей, выйдет на крыльцо, посмотрит, посмотрит, да вдруг и крикнет:
— Кто я по здешнему месту?
Людишки кланяются: «Ты, мол, по здешнему месту воевода, отец и благодетель».
— То-то, — говорит. — Посадить их в холодную.
Людишки кланяются:
— На то есть твоя воеводская воля!
А Устаревший доволен.
— Вот, — говорит, — обыватель у меня как приучен… Откуда же мне может упразднение произойти, ежели они только кланяются да благодарят… Не может этого быть…
Велит опять людишек повыпустить, — они сейчас смирно да благородно кто в лавку, кто за промысел. Воеводской милости рады. А толки-то все где-то ходят: «Будет Устаревшему воеводе упразднение…» И у воеводы на сердце сосет что-то.