— Теперь, — говорят Устаревшему, — ставь ты нам Невинномыского-старшего.
Заплакал воевода.
— Детушки, да ведь он враг мне исконный: календари передерживал да канты про весну сочинял.
— То нам и любо. Весна пришла! Ставь Невинномыского.
Нечего делать. Позвал воевода Невинномыского-старшего. «Послужи ты мне, говорит, забудь старое».
— Ладно, ваше воеводство. Мы вам с искони слуги верные были, только вы не верили. Вот вас до чего Негодяевы, да Ухины, да сержанты довели. Ну, да авось дело поправим. Только уж слушайте меня. — Вышел он к народу, седенький да благолепный, и проливает радостные слезы:
— Дождались мы, — говорит, — светлого дня. Воевода милостивец весну разрешил: пущай, говорит, будет! Теперь, братцы, на земле мир, в человецех благоволение. Послушали люди, головами качают.
— Какое, — говорят, — тебе благоволение: вчера сержант из пушек по ласточкам палил, завтра воевода другого архаровца сыщет… Ты нам скажи, как нам навсегда этой срамоты избыть?..
Шумит народ, а Невинномыский все только в грудь себя колотит да слезы проливает.
— Братцы, — говорит, — да ведь весну нам разрешили. Календарь скоро новый напечатаем…