Заметив нашу группу во дворе, он подошел близко и сказал с грубоватым простодушием, отрубая слова:
— Плачет. Глупая. Жаль. Баба хорошая.
— Баба как есть… Хоть в Расею возьми, — отозвался Тимоха.
— Мог бы, обвенчал бы. Не венчаны. Побожилась. Верю. За грех не почитаю. Имена ты, господи, веси… А мне пятнадцать рублей деньги…
— Как не деньги! — убежденно поддержал опять Тимоха. — По здешним местам где возьмешь?
— Так в чем же дело, батюшка? — спросил я.
— Нельзя… Человек заметен. Не тот человек.
— Правильно! — подтвердил Тимоха.
— И ей не такого бы. Жаль. Ну, нельзя.
Он сунул нам свою огромную руку и пошел к воротам, кидая по белому снегу гигантскую черную тень.