— Без сомненья, эта ужасная тьма.
— Итак, надо искать света. Должно быть великий закон состоит в том, чтобы смертные сами искали во мраке пути к источнику света. Не думаешь ли ты, что это лучше, чем сидеть на месте? Я думаю именно так и потому иду. Прощай!
— О нет, добрый Сократ, не покидай меня. Ты довольно твердо ступаешь по этому адскому бездорожью. Дай мне полу твоего плаща…
— Если ты полагаешь, что и тебе это будет лучше, иди за мной, друг Елпидий.
И две тени пошли дальше, а душа Ктезиппа, исторгнутая сном из тленной оболочки, понеслась им вслед, жадно внимая звукам ясной Сократовой речи…
— Ты здесь, добрый Сократ, — послышался опять голос афинянина Елпидия. — Что же ты смолк? Разговор сокращает путь, и, клянусь Гераклом, никогда не случалось мне идти такою ужасною дорогой.
— Спрашивай, друг Елпидий. Вопрос любознательного человека вызывает ответы и родит собеседование.
Елпидий помолчал и потом спросил, собравшись с мыслями:
— Вот что. Расскажи мне, мой бедный Сократ, хорошо ли по крайней мере тебя похоронили?
— Признаюсь тебе, друг Елпидий, я не могу удовлетворить твое любопытство.