— Понимаю, — не оказалось теленка.
— Ах, Сократ, ну, могло ли не быть какого-нибудь теленка у богатого кожевника?
— Теперь я понимаю: была и удача, и теленок, но ты оставлял их себе, Герму же не досталось ничего.
— Ты умный человек, я это говорил много раз… Увы, свои обеты я исполнял не более трех раз из десяти и с другими богами поступал не лучше, чем с Гермесом. Если и с тобой, как я думаю, случалось что-либо подобное, то не в этом ли причина, что мы теперь оставлены оба?.. Правда, я приказал Лариссе принести после моей смерти целую гекатомбу…
— Но ведь это уже Ларисса, друг Елпидий, а обещание дано тобою.
— Это правда, это правда… Ну, а ты, добрый Сократ? Неужели ты, безбожник, поступал в отношении богов лучше меня, богобоязненного кожевника?
— Друг! не знаю, лучше ли я поступал или хуже. Прежде я приносил жертвы, не давая обетов, а в последние годы я не давал ни тельцов, ни обещаний…
— Как, несчастный, ни одного теленка?
— Да, друг, если бы Герму пришлось питаться одними моими приношениями, боюсь, он бы сильно отощал…
— Понимаю! Ты не занимался торговлей скотом и приносил ему от предметов другого промысла. Может быть, мину, другую из платы твоих учеников?