— Не зовите, матушка… я вас не побеспокою… Неужто Автономова забыли?.. Генашей звали когда-то…
Старуха поднялась с места и, взяв свечу, высунулась с нею из окна. Ветра не было. Пламя стояло ровно, освещая кусты, стены дома иморщинистое лицо старухи с очками, поднятыми на лоб…
— Голос-то будто знакомый… Да где ж ты это?.. Покажись, когда добрый человек…
Она подняла свечу над головой, и луч света упал, на Автономова. Старуха сначала отшатнулась, но… В это время дверь открылась, и в комнату вошла другая женщина. Старуха ободрилась и опять осветила Автономова…
— Хорош, — сказала она безжалостно… — Женишок, нечего сказать… Зачем же это ты тут под окнами шатаешься?..
— Мимоходом, Олимпиада Николаевна…
— Мимоходом, так и шел бы мимо… Смотри, хозяин вернется, собак спустит.
Она захлопнула окно и спустила занавеску… Кусты сразу погасли… Фигура Автономова исчезла в темноте.
Нам тоже не мешало подумать об отступлении, и мы быстро спустились с пригорка… Через несколько минут с колокольни послышались удары… Кто-то, повидимому, хотел показать, что на погосте есть люди…
Андрей Иванович шел молча и в раздумье. Иван Иванович бежал, задыхаясь, вприпрыжку и сдерживая приступы кашля… Когда мы удалились на порядочное расстояние, он остановился и опять произнес с невыразимой тоской: