— Даром не надо, — говорит он угрюмо. — Видали уж… Первый головорез по всему плесу, — говорит он, поворачиваясь доверчиво ко мне. — Всю артель подлец взбулгачит…
Бурлак смеется, скаля белые зубы, сверкающие на бронзовом, загорелом лице.
— Знаешь? — говорит он насмешливо. — Мы тоже знаем вашего брата. На пятак рублей ищете…
Возвратясь к берегу, мы застаем «Любимчика», отведенным от пристани. Два дюжих матроса тянут его корму за канат, точно за хвост, возбуждая этим вялое остроумие соскучившейся в ожидании публики. У пристани же стоит кашинский «Михаил», пыхтя отработанным паром.
Через час «Михаила» уже не видно за горами, а наш все так же покачивается, скрипит и охает.
— Скоро ли? — спрашиваем мы.
— Теперь, должно быть, петерсоновского парохода с Ветлуги дожидается.
— Это зачем?
— Конкуренцыя. Чтобы, значит, побольше народу обобрать, тому, петерсоновскому-то, поменьше останется.
— А тот тоже станет дожидаться, чтобы этому было поменьше?