Вдруг, точно искра от пожара, свалка вспыхивает на пароходе… Молодой буфетный служащий заспорил с пассажиром… Друг у друга вырывали какие-то узлы… Дело происходило под навесом на нижней палубе, где было темно и тесно. Оказалось, на несчастие, что как-то бурлак улегся под лавкой, беспечно выставив из-под нее победную головушку. Среди возни и спора кто-то наступил ему сапогом на физиономию… Бурлак поднялся, разъяренный, окровавленный, страшный, дико поводя глазами. Через минуту из-под тента, слабо освещенного огарком, несся взволнованный гул…
— Человека испортили… Какое полное право!..
— А он пошто лежит на дороге!..
— Место давай!.. Где у вас места!.. Деньги плочены…
— Палубу всеё загрузили!..
— Люди вам, как скотина…
Кто-то потушил фонарик под тентом. Стало совсем темно, только отблески чадящего костра — пробегали по спутанной массе взволнованных пассажиров…
— В воду побросай, — гремел чей-то зычный голос… — В воду их, ребята… Что на их глядеть, на пьяных чертей…
— Капитана сюда… Капитан! Огонь зажигай!..
— Чтобы сейчас… Сей минут огонь был!.. — вырывается чей-то неистовый, визжащий голос. — Огонь… Огонь подавай… Ог-гонь…