Все вздохнули с облегчением.
— Кто такие? — спросил с недоумением капитан, видимо, озадаченный.
— Так какие-то, — ответил снизу матрос.
— Какое имеют полное право останавливать пароход? — постепенно закипая, продолжал капитан и, вдруг вскипев окончательно, крикнул:
— Не давай мостков, не принимаю. Пусть к «Коршуну» пристают.
Внизу началась легкая возня. Матросы начали отталкивать лодку, и неизвестно, чем бы окончилось оригинальное столкновение, если бы снизу не раздался вдруг новый голос:
— Постойте, да никак это «Стрела». Степан Евстигнеич, это вы, что ли, на мостике?.. Мое почтение, милейший Степан Евстигнеич!..
Голос был звонкий и приятный, с какими-то смешливо-ласкающими нотами. Капитан, человек простодушный и не особенно быстрый на заключения, видимо вновь был настигнут самым искренним недоумением.
— Что еще? — спросил он с неудовольствием. — Кто меня величает по батюшке?
— Я это, Степан Евстигнеич, вас по батюшке величаю, я, Алымов. Неужто забыли?