Капитан тоже поднялся.
— Тут прямо, — сказал он, как бы в оправдание перед кем-то.
Оба ушли. Некоторое время слышно было только шуршание штурвальной цепи.
— Хм, — вдруг смешливо фыркнул младший лоцман.
— Только помани, — пояснил пренебрежительно старший.
— Что за народ? — еще через некоторое время лаконически кинул в пространство младший. — Смотри, еще полиция хватится…
— Алымов с ними, — сказал старший. — Положим, человек легкий, со всякими водится.
— Дело не наше, — заключил он, опять помолчав, и затем только шуршание цепи выдавало присутствие обоих в рубке. Лоцмана вообще народ мало разговорчивый. В течение семи месяцев в году, вглядываясь во все изгибы реки, во всякий выступ берега, во всякую заводь и береговую отмель, — они привыкают ограничивать свое внимание пределами видимого русла реки, жить и думать только глазами.
Через несколько времени пришел снизу капитан, обтирая на ходу усы рукавами, уселся на своем месте и, помолчав, сказал с выражением живейшего удовольствия:
— В прошлом году с зевекинского капитана ландшафтик снял. Живой, так и глядит.