— Нет, это не вы меня обругали за пение.
— Действительно, я вас не ругал.
— Вы кто такой?
— Пассажир.
— Глупо! Почему в самом деле не ответить на вопрос.
— Какая надобность предлагать такие вопросы?
— Гм… Удивительно, — опять повторил Алымов и сказал затем: — Чисто русская бесцеремонность, верно! Русский человек не может успокоиться, пока не узнает доподлинно, чем кормится его ближний. Ну, и я — русский человек, и притом еще наделенный экстренной любознательностью… Да, да, да! Постойте, ведь это вы там внизу так бесцеремонно присматривались, когда мы приставали к пароходу.
Я засмеялся.
— Согласитесь, что у меня были для этого любопытства некоторые основания.
— Какие, любопытно, основания?