Мужичок как-то сморгнул и сконфуженно ответил:
— Да ведь уж нигде, как в Сивухе.
— То-то в Сивухе!.. А позвольте мне, почтенный, узнать, вы за что меня колотили, какая может быть причина?
— Господи! — удивился я. — Андрей Иванович, неужели опять?..
— Засаду сделали. Емелька, подлец, научил. Да еще вот этот почтенный ввязался.
— Да ведь мы, — конфузливо оправдывался мужик, — мы нешто от себя? За людьми… Как люди, так и мы… Сказывают: больно уж ты, милый, озорник большой…
— А ты видел, как я озорничал? — спросил Андрей Иванович с выражением сдержанной злобы в голосе.
— Не видал, милый, не совру… Потому выпитчи был.
— Посмотрите вы на этот народ: сами нажрутся, а потом других колотят… На-цы-я, нечего сказать! — неожиданно для меня прибавил Андрей Иванович с патриотическою горечью.
— Да ведь мы что? Мы действительно выпитчи, — смиренно говорил мужик, — у праздника были, у сродников. Ну, и… выпитчи, это верно… Так в этом беды нету, потому что мы сами себя ведем смирно… спим. А ты, сказывают, на ночлеге никому спокою не дал… Мы, конечно, что, а бабы жаловались: так, слышь, всю ночь шаром и катается, все одно еж по избе…