— Что такое?
— Испортили… по насердке, от зависти. Лавочница, может, помните, на Яриле… Такая змеющая…
— Что вы, бог с вами, Матрена Степановна…
— Нет, уж это верно. Просто другой человек стал. Воображение имеет, задумывается, колобродит.
— Кажется, бывало и прежде, Матрена Степановна.
— Да… не знаю, уж, говорить ли. Вы как-нибудь, пожалуйста, не того… не проговоритесь.
И опять, осторожно оглянувшись, она сказала тише:
— Разводиться со мной хочет.
— Что вы? — крикнул я невольно в изумлении. — Не может быть!
— Ей-богу, право, не лгу.