— Гляди-ко, батюшки, сама вертится!.. — раздается вдруг удивленный голос.
Действительно, большая черная труба с часовым механизмом, пущенным в ход, начинает заметно поворачиваться на своих странных ногах, точно невиданное животное из металла, пробужденное от долгого сна. Ее останавливают после пробы, направляют на солнце и опять пускают в ход. Теперь она автоматически идет по кругу, тихо, внимательно, зорко следя за солнцем в его обычном мглистом пути. Клапаны сами открываются и закрываются, зияя матово-черными краями. Немец опять говорит что-то быстро, ворчливо и непонятно, будто читает лекцию или произносит заклинания.
Толпа удивленно стихает.
VII
Минутная тишина. Вдруг раздается звонкий удар маятника метронома, отбивающего секунды.
Часы бьют. Должно, шесть часов.
— Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, — нет, не часы… Что такое?!
— Началось!.. — догадывается кто-то в толпе, видя, что астрономы припали к трубам.
— Вот те и началось, ничего нету, — небрежно и уверенно произносит вдруг в задних рядах голос старого скептика, которого я видел на мосту.
Я вынимаю свое стекло с самодельною ручкой. Оно производит некоторую ироническую сенсацию, так как бумагу, которой оно обклеено, я прилепил к ручке сургучом.