— Ссыльной же, видно, — сказала она, с особым интересом останавливая на мне потухший взгляд своих красивых глаз.
— Да, ссыльный, — ответил я.
— У меня мужик тоже сосланной теперь… И где-й-то он, сердечной? Ой-о-о-ой…
Она тихо завыла, потом сдержалась, всхлипнула, высморкалась и стала качать ребенка.
— За что сослан? — спросил я и, предложив вопрос, тотчас догадался: женщина была, очевидно, с «ворьского починка». Она побиралась по соседям, бродя с ребенком на руках по глубоким снегам.
— О-ох… За што? — ответила она на мой вопрос. — Ты вот, за што ссылаешься?
— Долго рассказывать, голубушка…
— То-то, что долго… Божья воля. Может, и ни за што…
— Пожалуй что и так…
— Так-то и мой… Божья воля…