— Что это такое? — спрашиваю я с удивлением у Катриана. — Они просят милостыни?
Катриан пожимает плечами:
— Ну штиу (не знаю), — говорит он. — Че аста (что это), Лукаш?
Лука стыдливо вытягивает лошадей кнутом и говорит после короткого молчания;
— Ето Янку… мой цыган…
— Зачем же он ложится на дорогу?
Лука некоторое время молчит, думает о чем-то.
— Такой у него обычай… — говорит он затем серьезно. — Моду себе такую узял. Как мене заводить, так сейчас и ляжеть. И детей покладеть на шлях… Значить; поезжай, Лука, через мене, через моих детенков. Топчи копытами, ничего.
— Но зачем же?
— Так…