— Ну, чего тут, — сказал, выступая вперед, Сидор. Лицо его было спокойно, и даже вихры не торчали так сердито, как в начале беседы. — Давайте кончать, — прибавил он деловито. — Поздно. Пиши петицу, домнуле… Кто хочет подписывать!
В толпе слегка замялись. Кому-нибудь нужно было подписать первому, а это все-таки требовало решимости.
— Я подпишу, — выступил, расталкивая мужиков, рослый человек в полугородском костюме.
— Герасим подписует, — заговорили в толпе.
— Откуль взялся? Не было его?
— С Ду́наю вернулся. Сиводни…
— Да он землю-то разве орал?
— Орал… жуматати ектар (полгектара), — сказал насмешливо какой-то старик, очевидно, из противной партии и, наклонясь к соседу, сказал хорошо слышным полушопотом:
— Что ему? Такой же отчаянный… Молоко в пост в городу хлебает… Сам видал.
— Что говорить. Остатние времена пришли, — сказал тот, и оба повернулись к выходу.