Мне послышалось в этом вопросе, что Гавря обижается не тем, что видит во мне неверующего вообще, а тем, что я не почитаю его домашних богов, стоящих в его божнице. Я засмеялся.
— Хорошо, Гаврило. Ты хочешь, чтобы я тебе ответил. Я отвечу. Только раньше и ты мне ответь на мой вопрос.
— Ну, ин спрашивай… Пошто не ответить?
На полатях насторожились. Прялка Лукерьи зажужжала тише.
— Скажи и ты мне: почему ты своим богам молишься? Зачем это тебе нужно?
Гавря крякнул, точно его ударили по спине, и стал растерянно оглядываться.
— Г-м, — произнес он. — Чудной мужичок… Чё спрашиват?
— Ну так как же все-таки… Кому и зачем ты молишься?..
— Да оно того… Оно, гли-кося… Будто как лучшего
— Ну вот видишь… Тебе лучше молиться на богов, а мне, выходит, лучше не молиться.