— Не трог, — ответила баба. — Ссыльной это новой. Староста даве привез…
— Эк-ка беда, эк-ка беда, — сказал он слегка гнусавым голосом. — Пошто принял старик. Гнать бы…
— Молчи ино… Платить, слышь, хочет… три рубля… Мужик, староста баял, просужий, чеботной, слышь… Принес ли чё? — спросила она вдруг с некоторым беспокойством. — Три дня полевал ведь…
— Ничё не принес… — ответил молодой мужик неохотно, отвязывая пустую сумку и кидая ее на лавку. — Эк-ка беда, эк-ка беда… Заголодал я вовсе… ем бы я чё-кося, мамка.
Голос у него был гнусавый и жалобливый, как у капризного мальчишки.
— Погоди ино… Вот затопляю еще…
И, взяв в руки палку, она постучала по брусу полатей.
— Слезайте, мужички, слезайте ино… Затопляю я, затопляю!..
На полатях послышалась возня и движение…
— Где у меня лапоть… Мамка-а-а, а, мамк… Петрован, че-ерт, — говорил мальчишеский голос.