— Дурак! — опять отрезал мой приятель. — Да ведь ты их еще не видел.
Он спустился с приступки вабэра и, заложив палец в рот, издал легкий, осторожный свист. Девочки насторожились, пошептались о чем-то, и старшая, как будто вдогонку за разбежавшимся колесом, перепорхнула по двору к тому месту, где мы стояли за забором, и тоже поднялась, держась за балясины. Увидев меня, она вдруг потупилась.
— Здравствуй, Зоя, — ласково сказал Крыштанович. — Можно зайти к вам, поиграть в саду?
— Нет, нельзя, — ответила девочка, опять окинув меня быстрым взглядом.
— Почему?
— Бабушка не позволяет. А это кто с тобой?
— Это мой товарищ… Почему не позволяет?
— Она говорит, что ты шалун и невоспитанный мальчик. И что на свист выбегают только горничные.
— А ты, дура, рассказала.
— Не я. Вера рассказала. Бабушка говорит: правда? Я говорю: правда.