«Чем я виноват, чем, чем виноват?» — думал он. Историческая вина, в которой он не участвовал сознательно, отодвигалась и меркла перед этой реальною казнью, которую он нес добровольно. Не он создал условия, в которых родился, не он выбирал и среду. Теперь, когда он может выбирать, он сознательно и добровольно стремится отрешиться от своих «привилегий» и стать с ними в одно положение. Так что же он сделал этой старухе, чем виноват перед ней. Она не знает всего этого? Правда, но он знает и потому не обязан смиряться и подавлять натуральное чувство обиды и гнева.
Он вдруг поднялся, отодвинул скамейку и вышел из-за стола.
— Чё вылез? — спросила старуха. Заседатель посмотрел на него в изумлении.
— Есть здесь у вас на селе лавки?
— Есть одна. Чё надо?
— Рыбу соленую продают?
— Продают, я чаю.
— Ну, хозяйка, спасибо на угощении — пойду себе рыбы куплю.
— Чё еще скажет! Ништо нашими штями брезгуешь, што ли?
Она говорила другим тоном. Теперь в ее голосе слышалась обида хозяйки, которой угощение отвергают, а не сознание его виновности, признанной им самим.