— Значит, пошел!
— А это вас не удивляет?
— Что ж тут удивительного?
— Я тоже думаю, что ничего. Однако вернемся к началу. Мужик не берет работу под руками, он «не желает работать».
— Ну, и что же?
— Теперь посмотрите, как он ретив на работу: бежит на нее даже из «отдаленных местностей».
Пауза. Тонкое облачко ароматного дыма…
— Уж не думаете ли вы, что меня убедили?
— Не имею ни малейшей надежды, — скромно ответил я. — Я только удивляюсь.
И в самом деле, ведь удивительно: тысячи лет русский мужик работал, рубил леса, прокладывал дороги, «прорезывал горы, мосты настилал», взрывал сохой необозримые пространства родной земли, сеял, косил, жал, молотил, и опять пахал, и опять сеял. И вдруг — именно в голодный год ему доставляют готовую, выгодную, — нарочно для него придуманную работу, — а у него как раз в это-то время пропала всякая охота работать. Не странно ли это?