Все были согласны, что подают теперь очень мало и что даже профессиональным привычным нищенкам стало очень трудно кормиться именем Христовым. А вдобавок близилась ростепель. Зальет вода низины, — тогда хоть ложись да помирай. Итак, очевидно, что необходимо было дать им всем убежище в столовой без исключения, в том числе и тем, которые заведомо не бросят «ходить по окнам».
— Пишите всех, — сказал, наконец, один из мирян, — а мы миром старосте прикажем, чтобы им воспретить, чтобы, значит, не клянчили.
Предложение это, однако, вызвало общий ропот.
— Как это можно, что вы! Зачем «мимо креста ход отымаете». Нешто можно воспретить. Пособия не хватит, поневоле пойдешь.
— Да ведь о столовой говорят.
— Так что… Она пойдет в столовую, а у другой еще дети. Пущай сбирают… Не подавай, коли так, а Христова имени отымать нельзя…
— Да ведь как не подашь, когда придет она.
— Плачешь, а подаешь…
— Не дать невозможно.
— Ну, да уж пишите, господин, и эту… А там, как ее совесть дозволит…