— Приеди-ит… — иронически говорят мужики. — Да он никогда и не бывал…
Это, конечно, для меня не новость, но у меня все же есть ответ:
— Ступайте к нему.
— Гонит.
Мое положение, как советника, становится затруднительнее. Дубровка спрашивает у меня, может ли быть, чтобы от высшего начальства соседнему уезду отпускалось по тридцати и сорока фунтов на всю семью, а на них пятнадцать — двадцать со всякими вычетами…
— Пошлите, — говорю я, — кого-нибудь сначала в Лукоянов, в продовольственную комиссию с жалобой, а если там не уважат, — пишите в Нижний…
«Недоразумение» принимает новый облик. Передних как-то отшатывает от меня, и вблизи образуется пустое пространство. В задних рядах — сразу смолкают и гул, и ругательства, довольно изобильно сыпавшиеся до этой минуты, и жалобы… Мужики как-то настораживаются…
— Это… как же? — сдержанно спрашивают впереди, — через ряд?..
— Помимо, то есть, начальника… Жалобу?
Я объясняю, что жаловаться высшему начальству на низшее всегда можно.