— Не было тебя… а мы вот молебен служили и тебя тоже вспоминали. Спасибо тебе.
Мне казалось, что это говорилось искренно, просто, без задней мысли. Дело было уже назади, и мы прощались, может быть, навсегда.
— А что у вас больных еще не было?
— Холерой-те? Нет, бог миловал. Может, и не будет. А слышь, на низу… беды! Наши оттеда пришли, рассказывают.
И затем я услышал известные уже всей России позорные толки. И между ними фигурировала тоже весьма известная «даровая харчевня», открытая в Астрахани по наговору «англичанки». Как поест человек в этой даровой харчевне, — так и готов.
— Постойте, братцы, — остановил я рассказчика. — Слыхали вы, сколько я у вас в уезде открыл столовых?
— Слыхали! Несколько (много)!
— Умер кто-нибудь от моего хлеба?
— Что ты, бог с тобой! Многие даже живы остались, которым бы без тебя прямо помереть надо. Богу за тебя молились.
— Ну, хорошо. Теперь вы меня послушайте, что я скажу, и отвечайте по совести.