— Есть мудор. Мудор — икона, — ответил он.
— А воршуд?
— Есть и воршуд.
— Что же это такое? — спросил я, радуясь, что наконец на место Курбона и Чупкана я могу поймать в Мултане хоть одного живого языческого бога.
— Воршуд, видите что… Видели вы в шалаше полки?
— Видел.
— Хлебы кладем мы на полки, молимся. Вот воршуд.
Итак, вместо бога Мудора — икона, вместо Воршуда — обряд освящения хлебов. Что мой собеседник говорил правду, это косвенно доказывает ссылка г. Смирнова на указание г. Богаевского («Воршуду или Мудору запрещается приносить кровавые жертвы» — хлеб не кровавая жертва). Наконец, если бы оказалось даже, что в Мултане есть «бог воршуд», то и тогда еще сарапульские и елабужские вотяки слово Воршуд иногда употребляют, как синоним «Ин-Мара», т. е. благого духовного бога!
На суде защитник спросил у тыр-восяся Михаила Титова:
— Ин-Мар — кто такой?