От группы властей отделился военный прокурор с бумагой в руках. Нервным шагом он вышел на середину и стал лицом к осужденным. Бой барабанов умолк.
— «По указу его императорского величества», — громко и торжественно начал прокурор, а затем продолжал чтение, закрыв бумагой свое лицо от осужденных.
— На-пут-ствие! Расковать! — крикнул командовавший смертным парадом Масалитинов.
К осужденным подбежали кадровые и разомкнули ручные оковы. Появился кузнец с наковальней и молотом. Нетвердой рукой медленно он разбивал ножные железа. Потом подошел трепещущий священник и начал предсмертное напутствие.
А сзади, у столбов, уже мелькали, развертываясь, белые саваны… Вправо в стене ограды тихо открылись черные ворота, выходившие в степь, в сторону кладбища, и в них въезжали, громыхая, дроги с огромным черным ящиком.
— Проститься! — крикнул командующий «смертным парадом».
Чурин (один из осужденных) встрепенулся. Он повернулся на север и, простирая руки в пространство, крикнул:
— Прости, север!
И, соответственно поворачиваясь, продолжал:
— Прости, юг! Прости, восток! Прости, запад! Тем временем другие осужденные что-то невнятно