— Ну, только я прямо говорю: тут жиды столько же работали, как и я.
V
Это сразу разрешило настроение, и дальше мы пошли вместе, громко разговаривая, делясь впечатлениями и жестикулируя.
— Вы знали Ющинского? — спросил я у гимназиста и его спутника.
— А как же! Приятели были. И Женю Чеберяк, и Валю, и Люду… Вон там, направо, — гофманская печь, куда Бейлис будто бы потащил Андрюшу!
— Да, среди белого дня… — замечает кто-то из старших… — Что ж он думал: другие дети не скажут?
— Конечно.
Вообще, мнение детей ярко и определенно.
Это было заметно и на суде. Ни один из свидетелей-ребят не дал показаний против Бейлиса. Ни один не повторил, будто Бейлис гонял их с «мяла» и поймал Андрюшу. На суде был такой эпизод. Какой-то бутуз говорит против г-жи Чеберяк. Г-жа Чеберяк — женщина цыганского типа, с жгучими черными глазами. На очной ставке она потребовала, чтобы мальчик смотрел ей в глаза.
— Пусть он смотрит мне в глаза… Пусть смотрит в глаза, — говорила она настойчиво и страстно. Но детские глаза свободно устремились в ее лицо, и мальчик сказал просто: