— Давайте новокаин! — крикнул Столбовой. — Ханковцы должны быть новаторами медицины.
Накладывая швы, я волновался за судьбу раненого. Однако никаких осложнений не произошло. Через две недели повеселевший Атабаев, опираясь на палку, уже вышел греться на солнце, а еще через несколько дней Столбовой выписал его на острова. Перед уходом матрос пришел ко мне попрощаться и поблагодарить за лечение. На бронзовом лице его светилась ехидная усмешка, свидетельствовавшая о явном его медицинском превосходстве над нами, хирургами. После этого мы решили чаще пользоваться наложением вторичного шва.
Нам приходилось постоянно выдерживать упорную борьбу с гангутскими моряками, неудержимо стремившимися как можно скорее выписаться на переднюю линию обороны.
К концу августа стали появляться раненые по второму и даже по третьему разу. Они уже лежали в подвале и возвращались туда как свои люди.
Однажды девушки главной операционной решили послать подарки отряду капитана Гранина. В свободное время, запершись в своем кубрике, они стали вышивать носовые платки, упаковывать баночки с брусничным вареньем, мотать клубки крепких суровых ниток и собирать всевозможные мелочи, необходимые в тяжелой боевой обстановке.
Вера Левашова, худенькая девушка с ласковым и задумчивым лицом, достала где-то красивую зажигалку с двумя запасными камушками — вещи, волновавшие в то время воображение каждого краснофлотца. Она завернула свой подарок в кисет с табаком и бросила сверток в большой аптечный ящик, приготовленный для отправки на Хорсен.
— Как я завидую тебе, что ты посылаешь такую нужную вещь, — сказала ей Маруся, руководившая сбором подарков. — Ведь у них в отряде почти нет спичек. Мне рассказывали, что возле одного гранинца, который имеет увеличительное стекло, в солнечную погоду выстраивается целая очередь желающих закурить. Только, знаешь, я советую тебе приложить к посылке коротенькое письмо… небольшую дружескую записку. Так делают все.
Вера подумала немного, вынула из чемодана свою фотографическую карточку, написала на ней: «Самому отважному» — и розовой ленточкой привязала ее к подарку. Перед вечером в подвал заехали два моряка и увезли ящик.
То, что произошло на Хорсене, я узнал через три дня от одного майора. Он рассказал, что прибытие наших подарков было для отряда большим событием. Раздавать их решил сам Гранин. После завтрака полурота краснофлотцев, охранявшая остров, собралась на скале перед штабом сводного батальона. Все с интересом разглядывали стоявший на возвышении таинственный ящик. Капитан вышел из укрытия и обратился к отряду:
— Девушки морского госпиталя, наши боевые друзья, прислали нам сегодня подарки. Находясь под обстрелом, среди постоянных тревог и лишений, они не забыли нас и сделали все, что было в их силах. На весь отряд подарков, конечно, нехватит, и я раздам их лишь тем, кто отличился сегодняшней ночью.