— У Никольского поля? — мгновенно загорелся Василий Сергеевич. — Это недалеко. Вот что… Довольно чаями заниматься, едем. Я возьму картечь, ваш художественный зонтик. Ступай, скажи, Ленька, Феоктисту, чтоб запряг телегу.
— Ванька, — обернулся Василий Сергеевич к доктору, — едем на Никольское поле… Ты зайдешь из-за лесу и гусей на меня погонишь. Понял? А я их картечью — «раз, раз…». Хорошо гуся — они теперь жирные.
— Ладно, — соглашается доктор, — едем. Только ты меня не ахни картечью. Горяч очень… Дурацкое-то дело — не хитрость…
Оба приятеля, сидя в телеге с большим моим художественным зонтиком, ехали на Никольское поле. Кузнецов, одетый в непромокаемую накидку, в большом зеленом картузе; доктор в тулупе, чтобы не промокнуть. Дождь лил не переставая.
— Ружье-то у тебя заряжено? — спрашивает доктор дорогой Кузнецова.
— Нет еще, надо зарядить.
— Не надо, погоди. Потом зарядишь.
— Когда потом, вон уж поле видно.
Выезжая из-за леса, Феоктист остановился и говорит:
— Эвона, глядите, гуси-то у речки на лугу ходют.